Общие проблемы

«Если попытаться воспроизвести идейную схему или, точнее, идейную систему "закрытого", обороняющегося католицизма, я указал бы на следующие черты.

Теологическая доминанта - сосредоточенность на трансценденции Бога как Творца вселенной и Законоустановителя, который будет судить человека сурово, хотя и справедливо. В то же время теология имеет вид завершенной системы, выражающей неизменную Истину (veritas Domini manet in aeternum(1)) в формулировках, которые не подвержены (не должны быть подвержены!) ни малейшим изменениям. Теология, выражая надвременную истину, не может включаться в диалог с современной ей культурой.

В область веры человек вступает благодаря рождению и воспитанию; что же касается личного выбора, тяжбы с Богом и поиска истины - ко всему этому "закрытый" католицизм относится с недоверием. В религиозной педагогике акцент делается на подчинении церкви (отождествляемой с духовенством), а не на ответственности, проистекающей из свободы. При чтении некоторых текстов этого направления может сложиться впечатление, что в первую очередь ценность личности определяется ее принадлежностью к церковной общине и только потом - ее индивидуальными достоинствами.

Иногда к чертам "закрытого" католицизма прибавляется еще один аспект - смешение мирских элементов и религиозных, национально-племенных и христианских. Католицизм оказывается фактором, обосновывающим бытие национальной общности; при этом одновременно подчеркивается его универсальное предназначение. Представителей этого течения отличает недоверие к внешнему миру. Такой тип католицизма тяготеет к построению церкви как общности автаркической - не только в теологическом, но и в социологическом смысле: это проявляется в создании конфессиональных партий и объединений (чтобы католики контактировали только с католиками), а все внешние сношения принимают форму крестового похода (как стремление отвоевать утраченную территорию). Создается множество католических организаций; например, в Голландии и Бельгии до II Ватиканского собора существовали товарищества католических футболистов и пекарей, пенсионеров-католиков и пожарных-католиков. (Конец подобных сообществ был драматичен.) Именно на этой почве могли возникнуть формулировки вроде: "католик должен голосовать за католика, а еврей за еврея" (чрезмерный акцент на слова Христа: "Кто не со мною, тот против меня", Мф. 12, 30).

"Закрытый" католицизм - это оборонительно-наступательная формация; он охотно пользуется военной терминологией, с готовностью защищает политическую систему, которая позволяет ему существовать именно в таком виде. Но по этой же причине столь мощно укрепленный монолит по-детски безоружен перед различными манипуляциями, его очень легко использовать. Это объясняется ярко выраженной социальной природой "закрытого" католицизма: ощущение силы ему придает не реальность Бога, а сознание того, что за ним стоят массы верующих (Дюркгейм говорил: для общества - нации? - религия есть способ самообожания)».

(1) Истина Господня пребывает в вечности (лат.).

Ян Анджей Клочовский. «Открытый» католицизм и его враги (Перевод Андрея Базилевского) / см. здесь.


via medvezhiy_ugol

Разыскивается

За некоторым делом молодой (не обязательно) журналист все равно каких пола/вероисповедания/взглядов, имеющий какие-никакие контакты в крупных издательствах, располагающий временем и не возражающий против некоторой сравнительно хлопотной работы в ближайшие дни. Comments screened.

Важный текст

мнение

Постчеловеческое состояние человека

ПОЛИНА БАРСКОВА и ИРИНА САНДОМИРСКАЯ беседуют о книге Сергея Ярова «Блокадная этика: представления о морали в 1941–1942 гг.»

Дальше ›

Существенная составляющая истории блокады — это история ее историографии. Подобно жителям Варшавского гетто, блокадники знали свою историю и также знали, что она находится под идеологическим запретом. И все же писали свои записки и дневники, которые, подобно варшавским документам, сложенным в молочные бидоны, которые зарывали в тайных местах, до последнего времени скрывались в архивах. Военная цензура не допускала разглашения ленинградской ситуации, и даже из официальных статистических отчетов, несмотря на их секретность, данные о смертности блокированного населения просто-напросто вычеркивались. После войны остатки ленинградской истории, написанной изнутри, несмотря на всю лояльность и викторианскую скромность ее, были разгромлены в ходе Ленинградского дела. Впоследствии Ленинград фигурировал исключительно в качестве предмета военной истории. О гражданском населении, запертом в блокаде и обреченном на массовую и мучительную смерть от голода, вспомнили только в 60-е годы, тогда о ленинградской катастрофе оказалось возможным говорить в празднично-траурном стиле и помнить надлежало не гибель полутора миллионов, но героическую оборону города, самоотверженный и беспримерный подвиг защитников Ленинграда. Те, у кого не было сил или возможностей числиться в рядах защитников, опять оказались за стеной молчания. Описание страданий было не в духе советской оптимистической доктрины, они оскорбляли чувство приличия. Так, пишет Сергей Яров, Лидия Гинзбург, пробивая публикацию своих «Записок», получила замечание, что в них слишком много пишется о еде (и мало о высоком, надо думать).

Важное

Дорогие друзья, коллеги, сокамерники.

Пожалуйста, напишите мне все, у кого есть фотографии с литературных (а отчасти и прочих) мероприятий в "Проекте ОГИ" - особенно ранних, года до 2004 но остальные все тоже годятся. И знакомых своих спросите, пожалуйста, очень надо.

Писать можно сюда в комменты, мне на FB или почту, если она у вас есть. Качество фотографий большого значения не имеет, а что на них изображены литераторы или сочувствующие - имеет.

Спасибо большое заранее.