Дэйв Эггерс
ЕЩЁ ОДНА
Я оказался в Египте в качестве курьера, никаких особых дел. Отдал пакет парню в аэропорту, и оказался свободен уже к полудню первого дня. Учитывая обстоятельства, – а именно, отношение жителей региона к моей стране и её гражданам, – нельзя сказать, чтобы это был хороший момент для поездки в Каир. Но я всё равно поехал, потому что моя жизнь находилась в такой точке, когда если видишь хоть малейшее окно возможностей, пусть даже слуховое...
Думать не получалось, довести хоть одно дело до конца не получалось. Моё состояние можно было описать, наверное, словами тревога или депрессия, – я не интересовался ничем из того, что меня обычно интересовало, и не мог допить стакан молока, не раздумывая о том, стоит ли это делать. Но продолжал бесконечно думать по кругу об одном и том же. С готовым диагнозом было бы ещё скучнее.
Я был женат, дважды; я отпраздновал сорокалетие в кругу друзей; я держал домашних животных; я работал на дипломатической службе, у меня были подчинённые. Спустя годы после всего этого, в мае, я оказался в Египте, – хотя правительство меня отговаривало, да – с небольшим расстройством желудка, один.
Тут была совсем другая жара, незнакомая мне, удушливая, сухая,. Я раньше жил только в местах с высокой влажностью, – Цинцинатти, Хартфорд, – где все мои знакомые жалели друг друга. Выживание в египетской жаре было, впрочем, воодушевляющей задачей, – жизнь под этим солнцем делала меня сильнее и легче, тело превращалось в платину. Сбросив за несколько дней почти пять килограмм, я почувствовал себя гораздо лучше.
Это было через несколько недель после того, как террористы устроили бойню семидесяти туристам в Луксоре, и все слегка нервничали. А перед этим, в Нью-Йорке я поднимался на Эмпайр Стейт через несколько дней после того, как какой-то парень открыл там, на верхней площадке, огонь и кого-то одного убил. Я не шёл сознательно по следам смерти, но, с другой стороны, как это по-другому назвать?
( Read more... )