Большой цикл

[sanin]

Я не читал Гранина. Очень может быть, что это действительно хорошая книга, - т.е. действительно вполне может. Но в нынешнем сюжете есть более интересная на мой вкус линия. А именно то, что под занавес периода русской истории, начинавшегося как попытка переиграть неудавшиеся шестидесятые (и закончившегося в этом смысле крахом), БК получают: Гранин; Кабаков и Попов за книгу о Василии Аксёнове и в качестве последнего штриха - «Женщины Лазаря»*.

Т.е. видимо, получился более интересный (хотя неосознанный, наверное) стейтмент, чем указание на дверь Шевкунову, выигравшему читательское голосование лайками с таким отрывом (1100 у Шевкунова, 313 у Галиной и 197 у Степновой), что возникают вопросы о происхождении этих самых лайков. В чем этот стейтмент состоит, не то чтобы ясно - но на то он и неосознанный. Вроде были у нас такие без лишних слёз долгие проводы, - и вот, они тоже закончились, пора по домам. Мужики утирают последние пьяные слёзы рукавами плохо сидящих пиджаков, бабы уже припудрились и приобрели обычный свой победительный вид, дочь покойного моет на кухне посуду с каким-то чересчур дальним родственником. В прихожей натоптано. Из форточки сквозит, зима.

Постсоветского больше не будет, а что будет - у того пока ничего нет, в том числе и названия.

* Роман Марины Степновой, как мне кажется, стоит в том же ряду, но менее прямым способом. Шестидесятники здесь - почти невидимые (факт сам по себе говорящий) в книге Борис и Нина, родители Лиды, фигуры, замыкающей романный нарратив о циклическом времени, олицетворяя таким образом на первом уровне «связь времен», а на других означая много чего ещё. В частности, она, пусть отчасти, является и alter ego автора.