sanin | Естественная история обернувшихся

сверчки собираются
и толкуют
вечером пятницы
между собой
как-то так:

– нет, нет, – говорит
один, – музыка
не про нас.

– конечно, –
кивает второй, –
конечно, какая,
к матери,
музыка?

наша религия
не за этим,
а для жизни
вечной, она

ни для чего больше.
она только за этим.

*

– да, да, – горячо
соглашается третий
сверчок, – для неё
для одной только жизни
вечной и об огне вот,
горящем в пещи.
и повсюду.

и этого хватит,
хватает.

– о да, мало ли, –
качается в такт
первый сверчок, –
что происходит
в доме, внутри.

всё одно рассветёт
не вчера, так
сегодня. не завтра
так послезавтра –

и мы, как мы есть –
без одежды –
выйдем наружу.

спустимся
с крыльца –
безоружные.

без надежды,
без скрипки.

*

– нет, – повторяет
второй, – музыка
не про нас. вот так
подметёшь в доме, –
а он возьмёт
и сгорит. и мы вместе
с ним, и вот уже
занимаемся.

– какое он вообще
имеет значение?

– никакого.

*

они переглядываются. первый
наклоняется и подкидывает в огонь
лакированные щепки, мусор, колки.

ветер снаружи усиливается, воет,
врывается в щели меж рассохшихся
досок. где-то на чердаке с грохотом
распахивается окно. сверчки снова

молча переглядываются, переминаются, жмутся
к огню, к печке. и вот, – говорят, — привет
ото всех непрощённых, непрошенных, насекомых.

*

умирать
не хочется.
надо было

прибраться,
найти канифоль,
натянуть струны,
настроиться,
попытаться –

не имеет значения.

всё равно –
что-нибудь.
но они
были уверены:
музыка – не
про них. ну и вот
уже смерть

отрывает им
крылышки,
усики, сяжки.

запихивает лапами
в рот и неряшливо
слизывает языком.

и съедает их -
торопливо.

(и мучительно
долго
и бесконечно
больно).

и перетирает
гнилыми зубами
их крылышки,
скрипки, их
атональные,
предынфарктные,
хрустящие,
онемевшие
их, но

неожиданно
живые
тела.

*

да, надо было прибраться
конечно,
подмести, настроиться,
попытаться.

но они были совершенно
уверены,
что музыка ни при чём,
что их вера –
о другом. они знали, когда
говорить,
а когда молчать, они так
и писали:

– мы знаем, когда говорить,
а когда –
молчать. знаем когда
молчать, а
когда говорить. – так
и писали. они

были уверены бесконечно,
навсегда, ниоткуда –

как бывают уверены рядовые
партии, как не знают
сомнения её часовые, солдаты,
поэты, животные, хаверим.

*

это бывшее место
наутро находят
другие сверчки –
приведённым

к порядку,
проветренным,
призванным.

*

(ну и вот, и уже заполняется дом скобяной тишиной
наводняется скарбом пустым и едва различимым).

вот они расставляют его
по углам.
вот расставили, сели поесть
и согреться.

вот расселились, огонь
развели и расселись
по местам. и старшой

нарезает кусками запас
довоенного книжного хлеба.

*

– о, нет-нет, – говорит – не про нас, никогда не про нас
эта музыка, нет: посмотри, как она кровеносно немеет.

и религия наша
она вообще
не об этом.

совершенно
не для того;
не про то,
не за тем.