И ещё

[sanin]

в лобби только что
построенного
Ritz-Carlton
любопытная девочка
лет семи говорит
с пианисткой
которая всё это время
играет, не глядя на клавиши
тихую
спокойную музыку
как положено.

круги под глазами
не от усталости
а просто
почки не очень.

в Лужниках сегодня –
триумф воли
как русского мира
и циркового
представления
на тему
заката Европы.

тяжёлая дверь
распахнутая в Москву
на обратном ходу
бурым английским
запёкшимся лезвием
едва не задевает живот
швейцара, молчеловека лет
двадцати (трёх, двух,
одного) как положено
одетого в чёрный
онегинский
оперный
плащ-крылатку.

до метро два шага.
зима
ещё даже не началась.
сколько снега теперь? –
спрашивает любопытная
девочка в лобби, –
сколько ещё декабря
до тридцать первого
где ёлка и все
семь дней уже
как воскресли?
ну, que sera, – говорит

её визави, – sera, – отвечает
не улыбнувшись
не опустив слезящихся глаз
на своё чёрное, белое
вспархивающее
вспыхивающее поминутно
не послушное
никому.