Ну, про Бирюлёво

Что должен был бы делать в текущей ситуации dream politician? Он должен был бы объяснять, что всё происходящее связано не с «чужими», не с мигрантами, а с отсутствием государства. Все уже и так поняли, что суда нет, полиции нет, никто никого ни от чего защищать не будет, там пустота. Естественный вывод из этого – суд Линча, типа мы сами себя защитим. И тут хорошо было бы объяснить тем, кто понял про отсутствие государства, что суд Линча, – он, конечно, да, институт. Но в принципе, всем было бы лучше на этом месте создать институт чуть более сложный и немного более рациональный (выборные шерифы, т.е. участковые – ну, для начала).

То есть, вот если бы у нас была «ответственная политическая сила», она бы всем (в смысле, всем) понятным языком объяснила бы, что погромы – это идиотизм, потому как одних бандитов уберут, придут новые, этнически безупречные и «будут последние хуже первых». В смысле, так надо объяснять, а не апеллируя к историческому опыту Хрустальной Ночи и метафизической сущности зла.

А вот neighborhood watch, – нужно говорить, – оно да, дело более надежное и долговечное. Основная аудитория этих объяснений – те самые «жители района с колясками», с которых, видимо, и правда, все началось (а потом уже приехали эти, «оле-оле-оле»). Тут, вроде бы, некто Горбенко уже и говорит про «совместное патрулирование». Но надо (опять же) объяснять, что ничего «совместного» с этими товарищами быть не может. Они конечно, могут признать, что государства нет – от страха и ненадолго – а потом начнется все то же самое.

Вместо этого бывший кандидат в мэры Навальный призывает граждан подписываться под бессмысленным, идиотским совершенно законопроектом о введении визового режима со Средней Азией (которая вообще тут не то, чтобы причем). Граждане более или менее радостно подписываются. Предположим, его даже введут, режим-то: единственным результатом будет обогащение какого-то количества чиновников ФМС.

А надо просто обнародовать сколько-нибудь реальную статистику: «Дорогие граждане, вот такая картина с преступностью, мигранты занимают в ней сколько-то места, но совсем не столько, сколько вам кажется – а просто город у нас большой, а бороться с преступностью некому, полиция сами знаете что. Давайте, значит, попатрулируйте с полгода улицы в своем микрорайоне». И вот через полгода (да, будут эксцессы, но если «оле-оле-оле» держать на приличной дистанции, обойдется без смертоубийства, а в хорошем случае даже и без мордобития) граждане прекрасно поймут, кто у них преступность, а кто – нет.

Что вот торговец арбузами – нравится он им, не нравится, – он арбузы, а не преступность. А преступность – это другие люди: частью конечно дагестанская/чеченская молодежь, но не такой уж большой частью, обычной – потому как и совершенно русских гопников, отжимающих у «людей с колясками» телефоны, в Бирюлёве хватает. Государство наше, оно конечно, этого самого neighborhood watch боится больше всего на свете. Но у него не так много вариантов, оно как раз тут под некоторым, не слишком большим давлением, могло бы прогнуться.

(Надо конечно иметь в виду, что во всей этой истории, видимо, замешаны, во-первых, интересы крупных торговых сетей (а то чего вдруг овощная база?); и во-вторых, интересы нынешнего «государства», которое никак не может смириться с существованием у него под носом огромных неподконтрольных потоков наличных – отсюда вообще вся борьба с рынками в Москве).

Но вот никому не приходит в голову с гражданами про это поговорить. Факт этот довольно плохо умещается у меня в голове. Сложного тут ничего нет, все можно объяснить.

Было бы желание.

Ну, про Бирюлёво - 2

Пространная цитата из медленно читаемого Джеффри Александера. К вопросу о том, зачем всё это в стотысячный раз писать в Фейсбуке, ЖЖ, Вконтакте, Твиттере and wherever. Перевод такой себе, но положим.

«Зло, в вариациях от просто вульгарного тошнотворного до по-настоящему омерзительного глубинным образом подразумевается в символическом формулировании и институциональном поддержании добра. По этим причинам институциональная и культурная жизненная сила зла должна постоянно сдерживаться. Граница, отделяющая сакральное (тут распознающий софт предложил прекрасный вариант, «шквальное» – сТЛ) от профанного, должна проводиться и повторно проводиться снова и снова; эта демаркационная линия должна сохранять свою жизнеспособность, иначе все будет потеряно. Зло не только подвергается символизации когнитивным образом, по и переживается живо и эмоционально <…>. Посредством таких явлений, как скандалы, моральные паники, публичные наказания и войны, общества получают возможность вновь пережить и вновь вычленить в окончательной форме врагов добра Изматывающие переживания ужаса, резких перемен и страха создают возможности для очищения, которые поддерживают жизнь в том, что Платон называл «памятью правосудия».

Только с помощью таких непосредственных переживаний - обеспечивающихся взаимодействием или символической коммуникацией - члены общества познают зло и научаются его бояться. Эмоционально-нравственный катарсис, который Аристотель описывал как основу трагического опыта и знания, также занимает центральное место в таких опытах познания зла и ощущения страха перед ним. Такое знание и страх запускают процесс разоблачения зла в других и признания наличия злых намерений у себя самого, а также ритуалы наказания и очищении в сообществах. В свою очередь, и процессы и ритуалы вдыхают новую жизнь в сакральное, нравственное и доброе.

Иными словами, зло производится не просто для того, чтобы поддерживать господство и власть, как заявили бы Фуко и Маркс, но чтобы сохранять возможность выносить положительные оценки. Зло необходимо кодировать, превратить в нарратив и воплотить в каждой социальной сфере в интимном кругу семьи, в мире науки, в религии, в экономике, в правительстве, в первичных сообществах (primary communities). В каждой сфере и в каждом национальном обществе, которое рассматривается как единое целое, существуют хорошо разработанные нарративы о том, как зло развивается, и о том, где можно ожидать его появления, о решающих сражениях между злом и добром, и о том, как добро может вновь восторжествовать над злом»

[Александер Д. (2013). Смыслы социальной жизни: культурсоциология / пер. с англ. Г.К.Ольховикова под ред. Д.Ю.Куракина. — М.: Изд. и консалтинговая группа «Праксис», с. 329-330].