Jon Swain, "River of time"

Мне, в принципе, не кажется уместным давать пояснения, но может, и надо иногда.

Одна история, которую мало кто помнит. Джон Суэйн - журналист времен войны в Юго-Восточной Азии, автор книги "Река времени", которую я как-то купил, будучи во Вьетнаме. Это очень характерная (и одновременно очень любопытная, если кто интересуется соответствующими главами учебника по новейшей истории) книга западного стрингера. Задела она меня тем, с какой легкостью он пишет сначала про любимую женщину (полукровку French-Vietnamese), оставленную им в Сайгоне, а потом про своего друга, кхмера, который скрывался вместе с ним во французском посольстве в Пномпене - и которого посольство выдало Khmère Rouge вместе с остальными бывшими там гражданами Камбоджи.

Ещё Д.С. - герой этого вот фильма, если кто видел.

Чтобы было понятно, о чём. Момент, когда они отдают Прана Красным Кхмерам в книге выглядит так: "We said good-bye to Pran, with whom we had shared the bitterest and most frightening minutes of our lives. Sydney gave him a lot of money, several thousands dollars. We gave him the rest of our food. He wore his chroma over his shoulders. There was a profound silence. There were tears. He joined the other Cambodians at the embassy gates. The gates swung back and Pran and the other Cambodians passed through, holding each other, trying to be brave, their belongings in the back of a Toyota pickup which they started to push down the road. Не had taught us what friendship meant and when his luck ran out we had nothing to give him except money and food. Our abandonment of him confirmed me in the belief that we journalists were in the end just privileged passengers in transit through Cambodia's landscape of hell. We were eyewitnesses of a great human tragedy none of us could comprehend. We had betrayed our Cambodian friends. We had been unable to save those who had saved us. We were protected simply because our skins were white. I felt ashamed".

Тишок

грустное
животное.
привёз
из Вьетнама.

деревянное,
хромоногое.
с большими
глазами.
купил
в Хо Ши Мине.

ни на что
животное
уже
не надеется.
не моргает
глазами.

а стоит у меня
на книжной
полке
и смотрит,
и не мигает.

как до сих пор
видит, как только
что проводило
взглядом

вертолёт,
еле поднявшийся
с крыши
посольства.

как до сих пор
у него
перед глазами
подруга
американского
журналиста.

и оно
спрашивает,
но молча:
жива ли
твоя Жаклин,
джон суэйн,
где она?
жив ли твой Пран,
джон суэйн?
и где он?

где они,
джон суйэн?
кто теперь
помнит
твои эксклюзивные
репортажи
из падающего
Пном-Пеня,
из обрушенного
Сайгона?

где они,
джон суэйн:
твой друг,
твоя девушка?

где ты сам?
в каких
областях?
река времени
унесла тебя,
джон суэйн,
и ты
превратился
почти что
в точку.

вот так купишь
животное,
деревянное,
хромоногое,
грустное –
в сувенирной
лавке
на Фам
Нгу Лао, –

а оно
говорит.

вот уже два
года почти.
и я слышу
его,
как оно.

и я
просыпаюсь.
почти каждую
ночь
около трёх.
иногда без минут
четыре,
два,
пять, –

как оно
бормочет,
не может
остановиться.
прихрамывая,
подходит
к самому краю
полки.

пробует
половиной,
увечной лапой –

как в пропасть,
как с крыши.

вертолёт
уже в воздухе.
нас не взяли.
мы не успели.

то есть, пора
спускаться
по лестнице,
к ним.

сдаваться.

подняв
передние,
неуклюжие
лапы,
задрав хромые
неумелые
руки.

мы спускаемся
по лестничным
пролётам посольства.
а когда мы выходим,

то все

наши девушки
в белых платьях
бегут
нам навстречу
с букетами,
счастливые,
невозможные.

все наши друзья
в белых рубашках
встречают нас,
обнимают.
хлопают нас
по спинам;

говорят:
слава богу,

все закончилось,
джон суэйн,
все воскресли

говорят:
расслабься.
говорят: пойдём
куда-нибудь.

отпразднуем.
выпьем.

Полемика

А вот, значит, и полемика по существу. Лучший пассаж, конечно про славистов*. А в остальном - не знаешь, что и процитировать. Глаза разбегаются. Всё такое прекрасное!

* Кто-нибудь уже должен написать статью про зловещую фигуру "западного слависта" в современной литературной публицистике.