Что в имени тебе, обрыбление Китчиганских водоемов и т.д.

• Фамилия префекта ВАО, оказывается, Евтихиев. Красота, кто понимает.

• Думаю над предложением. Оформить в виде наказа избирателей. О введении в правоприменительный обиход помимо формулировки "оскорбление религиозных чувств" ещё и "оскорбление эстетических чувств". Можно тут же начать массово возбуждать дела против Москомархитектуры и прочих отличившихся. А ещё работники эстрады... В общем, запрещать - так всё, я считаю. А то непорядок. Тут, кстати (про порядок), московский таксист, мужик лет тридцати пяти, коротко постриженый, с ледяными голубыми глазами, делился со мной выстраданной методикой успешного начала и завершения строительства олимпийских объектов в г. Сочи. "Нужно, - говорит, - через год после начала строительства посмотреть, сколько украли, всех судить и расстрелять. А потом новых набрать, и они уже точно тогда всё вовремя построят".

В последнем номере журнала Э., к слову, опять про то, что свобода - большая ценность для граждан нашей великой Родины, только нам её преподают всякий раз неправильно.

• Посмотрел "Фитну", которая, конечно никакой не документальный фильм, а так, политическая агитка, клип вроде тех, что во множестве порождало перестроечное телевидение во главе с нынешним коногоном Невзоровым. То есть, эстетическая ценность этой штуки равна нулю, а по части содержания, если кто интересуется такими вещами, - Ориана Фаллачи и убедительнее, и изобретательнее. Излишне, наверное, говорить, что ни малейшего повода кино это запрещать, разумеется, не существует (разве что в рамках предыдущего предложения, больно топорно сработано). Впечатление было тем более тусклое, что перед этим я посмотрел Africa Addio (см., например, тут), который как обухом по голове и, конечно, совершенно не про то, что про него пишут. Страшнее давно ничего не видал.

Метро, да

в понедельник она весь день бегает по делам.
на разных станциях видит нищих
с плакатами, написанными одним почерком
на одинаковых неровных картонках:

помогите, умирает трёхлетний сын.
помогите, умирает трёхлетняя дочь.
помогите, дочь умерла, осталось трое детей.

маркетинг, маркетинг, – думает она, – суки, суки,
будьте вы прокляты, – думает,– ненавижу.
почему я работаю, а вы нет? едва успевает
забежать в последний вагон, включает iPod,
хватается за поручень, закрывает глаза.

в пятницу едет тем же маршрутом.
подаёт всем троим, быстро, не глядя.
потому что выходные, восьмое марта,
мальчик с работы, Real McCoy, два мохито,
B-52, Джеймисон безо льда, четыре текилы, –

и вот она уже верит, что Он её различает
по смятым её купюрам, влажным от пота,
по этим её горячим, быстрым бумажкам.

сделает так, что мальчик захочет замуж,
и троих детей с голубыми глазами,
и они будут жить в доме с мансардой
где-нибудь у самого синего моря.
никогда уже ей не придётся бегать
с утра до вечера по делам, в понедельник.

никогда не придётся стоять с картонкой.