нам речь, где речь
была, а мы её щенки.
два мальчика её
среди молчанья.
все говорящие друг друга отреклись.
одна река беззвучная течёт
скользит по ней скрипучая корзина.
все говорящие друг друга замолчали
остановилось небо, в небо смотрит
высматривая истребители, рассвет.
нам речью речь была
пока её под утро
и отреклись потом
на утренней линейке
но молоко войны само находит нас
нас лижет волчьим тёмным языком
и фыркая, ложится рядом с нами.
оно лакает нас, а мы его взахлёб
и господи, насколько же вкуснее.
наверное, не зря мы отреклись
*
они забрали нашу речь
и увели к себе стеречь.
нам не велели плакать и скулить
но вот она вернулась и звенеть.
бежим скорее маме открывать
бежим, скорей, распахиваем дверь
а там война стоит столбом
и держит банку с молоком
и тут мы как-то школьную линейку
и сердцем опускаемся под землю –
но вот же лапы, запах и язык
как мы втроём лежали прижимаясь
и молоко лакало нас во сне.
и снова нас нашло само по следу
мы говорим тогда война война война
чего ты мнёшься на пороге не заходишь?
чего на лестнице стоишь как неродная? -
мы говорим привет. и вот она привет
заходит сквозь, проходит нас навылет.
никто не будет лишним под землёй.