Рение

[sanin]

бог (или не
совсем он)
успокаивает
раненую собаку –
тоже из наших
из тварных
из сошедших
с ума суда
сàмого языка.

*

сторож
ночной
конвойный
дневной
ты же наш.

пожалей
своего
мы с тобой
не разлей
одинаковое
животное
точно
такое же.

*

в темноте
предрассветного
происхождения
видов
мы стоим
как вооружённые
звери слёз
как не очень-то
храбрые
растения страха
как непрекращаемые
насекомые
одиночества
и потери

как простуженные
горячечные сизари
выпадающие
из неба
по одному.

*

Ты подожди
отчаиваться

Ты ведь наш серп
и холод наш герб
и злак посреди

вооружённого
до зубов
совершенно
беззащитного

человека.

*
Левиафан
пытается
проблеваться.
господи как же
его тошнит.

они всегда
возвращаются.

(и тёплая рвота
разливается
по линолеуму).

*

и выкипает за-
хлёбываясь и ре-
абилитированы
посмертно

и на исходе
третьего дня.

*

но вот — родина же как ни в чём
ни бывало.
так она вкусно и по-домашнему
пахнет!

как бы мама опять молодая
хлопочет на кухне советской:

суп с котом сам собой
разливается
по тарелкам.
пироги с котятами
торжественно сами
входят в печь

возглавляемые
преподобным
Матиушем святым
покровителем всех
дошкольников
и учеников

младших классов.

*

мир лежит во зле
на скамейке
кутается в похмельное
ледяное пальто.

звери
вызывают
ему
скорую.

насекомые
суетятся.

рыбы
приносят
попить.

растения
стоят над ним
молча.