* * *
еще есть
время
пока есть
время
времени еще
много.
время еще
везде
утром время
вечером
время
и днем
тоже
пока
справа пока
время
и слева тоже
и спереди
время
и за спиной
тоже время
времени много.
его много везде.
но много
не навсегда.
*
правая
половина часов
качнулась
левая
замолчала
телефоны
во всем городе
звонят подъем
и лампы
дневного
света
и начало
рабочего дня
с тяжёлым
гудком
отчаливает
под дождем
в дождь
из порта
пяти морей
в порт
оставшихся
девятнадцати.
женщина лет
тридцати шести
приподнимается
на руках
над подушкой.
три секунды
примерно смотрит
перед собой
а потом роняет
себя обратно
отворачивается
от неяркой
лампы
накаливания
в непроглядную
темноту.
и по этой
темноте
путешествует
путешествует.
*
когда шестого
часа пополудни
осталось
несколько минут
к нему бросается
седьмой
с какой-то склянкою
в руках
а в ней
моря
и правь
морями.
и ночь
стоит
до завтрашнего
дня
* * *
линней,
длина,
линейка,
линька.
зверек
в положенную
клетку,
и ржавую
прихлопнув
за собой,
ложится
прятаться
в прямом
углу –
а там ведь мы! –
при виде мамы
когда вольер
она нисходит
когда горсти
сжимаясь
решкой
Москва моя
длина моя
никем –
да там же мы! –
кричит
голодный,
две головы.
чьё место
отнимает:
вот он
распух
и вытеснился
воздух
главвоздухом
и говорит:
пора.
ещё нас
мама
жарко
обнимает
(зажала
в кулаке
и еле дышит
её другой
кулак),
ещё кричит
вчерашняя
соседка, -
клянёт еду
и воду
и бельё.
зачем же мы
тогда
не полежали?
был угол
прям
и были
живы.
– а ведь могли!
и время было!
(и жизнь,
и слёзы,
и любовь).
но тут
Москва:
пришла,
и вот
и всё:
и вся
отравлена
рубашка.
везде стоит
неслышимый
азот.
смотри, смотри,
какая всюду
смерть!
она и во дворах,
и на бульварах,
и на Садовом,
и на Третьем.
как будто бы
Суббота
закипает.
какое-то
движение
повсюду.
о, горе нам,
зачем же мы
когда
был угол?
и вот
нельзя,
и вот
пора
вставать.