Колыбельные и другие

[sanin]

Колыбельные и другие

чёрные лебеди, маленькие лошадки
человек-скрюченные-ножки, элизабет,
бесси и бесс – беспрепятственно мы
путешествуем по морям старой
империи.

пепел, пепел, мы все падаем
вниз, так далеко вниз, что даже небо
оказывается глубоко внизу.
а потом путешествуем по морям
беспрепятственно.

мы – это девочка и её собачка,
Гуров с арбузом, соломенное чучело,
мирный человекообразный робот,
лев-победитель из колена Иудина, элизабет,
бесси, и бесс, и все-все-все, и все
остальные (чёрные лебеди, маленькие лошадки,
и Кролик, и Сова, и Медведь).

у нас полные карманы травы, розы наши цветут
повсюду, мы идём на все четыре стороны света,
на всю розу ветров. пепел, пепел, мы падаем.
а потом наступает вечер, мама зовёт нас
ужинать, мы все поднимаемся
и бежим домой.

домой, откуда вышли, откуда отправились
путешествовать беспрепятственно, – наверх, откуда
упали, когда красная роза принялась цвести повсюду
на наших телах, а травы не помогли, не стали, и в общем,
предали нас.

на берегах эболы и монгалы, на берегах
темзы, на берегах вавилонских
мы сидели, и плакали, а потом упали, –
девочка и её собачка, Гуров с арбузом,
чучело, робот, лев, элизабет, бесси,
бесс, и все остальные:

черные лошадки, маленькие лебеди,
Кролик, Медведь, Сова, Поросёнок,
полные карманы пепла, огромные поля

красных цветов, мы все.



*

баю-баю
только не ложись с краю.
а то я тебя не узнаю.
приду, вырву сердце,

понесу закоулками
Перми или Мела.

приду как волчок.
принесу куличок.
к носу поднесу
кулачок.

птицы каждую Пасху
одноврéменно
воскресают.
никому не дают
спать. грают.

только не ложись с краю.
а то я вас едва разбираю.

едва слышу,
едва понимаю.

*

устали
и спят

книги закрылись
ложе разверзлось
и ожидает.

Клио
ворочается
во сне.

сладкий спускается сон
на всех,
даже на самых
печальных

из тридцати трёх коров
пёстрых, фригийских.

ты закрой глаза,
пожелай им
спокойного сна.
пожелай им
удачи

в бою.
и закрой
глаза,

и не бойся
поющих
неспящих,

сидящих
у изголовья.

*

я сквозняк из города И.
я хотел собрать птенцов под крыльями, но они
как маленькие лошадки, как шоколадные
пирожные.

пчёлы и бабочки залетают мне прямо в глаза.
я звал маму, но она не пришла, звал отца, но он
не пришел. я лежу посреди луговых трав и плачу.
я схожу с ума, – и, кажется, по тебе.

простая летняя жизнь, белая пена хлопка.
рыбы выпрыгивают из воды, молодая мать
по тропинке бежит навстречу отцу, облако,
озеро, дача на Клязьме.

ночь пути,
брошенный камень,
крестообразное древо.

всего ничего
для выносливого
ягненка.

*

что за дерево?
не кипарис ли?
отворились
с вечера окна.

трава полегла,
не впитала глина.
я тебя качал,
величал:

ты моя сестра
там где я
я твой брат
сестры
там где ты
ты моя сестра
там где я

ты ещё росла
а пришла весна,
я уже подрос
да хожу бос

не дурны лицом
не пьяны винцом,
не черны сердцóм,

а не взял с собой
не позвал трубой
не призрел на ны.

у неё коса,
у него небеса.
у неё длиннее,
у него выше.

он веселее,
она тише.

ты, моя меньшая,
вырастешь большая.

отдадут тя смерти
в небольшом конверте.

*

вперед
за взводом
взвод.
труба
боевая
зовёт.

пришёл из ставки
приказ к отправке.

значит нам пора
собираться,
собороваться,
обряжаться.

оyfn veg shteyt a boym,
а некому обломать ветви.
пирога принести
со яичницей.

мамина любовь
помешала стать птицей.
вот я и дошёл до войны:
ale feygl funem boym,
золотом вымощены дороги.

пикадилли, прощай,
пепел, пепел, мы все упали.
все наши тени слились в одну,
в огромную лилию
электрического света.

dray keyn mizrekh,
dray keyn mayrev.

а мне в другую сторонý,
где уже не пригодятся одёжки.
где нет никаких птиц,

а только огромные поля
красных цветов,
червонные маки.

полные карманы пепла,
мы все.