Тишок

[sanin]

разговаривать и шептаться между волков, ночь, полустанция гдов
где неподалёку собак, тут же троица, псков, рублёв триста кусков
кошка, кот, хлебзавод, рыбзавод, первый отдел, аэродром смуравьёво
ледяная вода по утрам, самогон, суглинок, неурожай, жэк, газопрóвод.



в кухне гривистый с тундровым слушают радио как бывало, было
пока рыжая с большеухой, – жёны, – читают в известиях соколова.
их волчец, общий сын, застывает столбом посреди танцпола
запрокинув пасть, воет выпью, дрянью. ранена, рукокрыла
в тёмном запертом классе его подружка стонет под комитетской крысой,
под сынком особиста (хлеб, небо, рыба) выгибается биссектрисой

хрипло орёт и курлыкает слово каиново отлива прилива болиголова
cребролюбца бессмертника гдова слово хромца немца заимодавца
пасюка жеребца христопродавца

полустанция гдов и далёко псков ночь по снегу шагать холодно, голо:
мы не понимаем кто жители тут насельники а кто приниматели
кто гостители кто их писатели пéтели пекари ткачи рисователи
ДПС их менты балерины подруги примы генералы и благодетели
их отцы волочковы лакеи живописцы партийцы рекомендатели.

где вы, трое железных щенков из скрипучих ворот городской дискотеки?
чтобы малые дети зверей и людей не пошли по рукам мясоедов,
подрастает в кожаных ризах юное племя клиентов дорогой ипотеки, –
племя дудочников со пскова и гдова, гематологов, почвоведов.

в кухне гривистый с тундровым обнимаются, плачут, поют, прикончили водку.
рыжая с большеухой всё смотрят программу «Время», а она никак не кончается.
полупьяный волчец, на пустом прилавке в сельпо пялит продавщицу, молодку,
но, закрыв глаза, представляет себе подружку – и она дрожит, кричит, раскрывается.

…………………………………………………………………………………

полустанция гдов, где ноябрь холодно, голодно, голо.
менты о пяти головах, о шести лапах местный рублёв
член союза художников, старожил, богомол
богомаз, член партии, живописец, болиголов

нам живописует: по дорогам железным ползёт последом броска
чёрноверхая белая масса: звери, птицы, дети, конвой
подконвойные, подотчётные, бухгалтера, вертухаи, воры, зэка –
и не разобрать кто живой тут, кто неживой

полумёртвые мёртвые скачут прямо на нас, прямо в рай из кино сквозь простынное марево слуха
раскрываются пазухи лётных полей, волчьих снов, но наружу ползёт ледяная вода, требуха и проруха.

........................................................................

так мы прикончили первую, а тут остановка. курицу прямо в купе, в окно с перрона суёт глухая старуха.
мы говорим давай сюда, мать, это ж гдов только, нам трястись тут ещё, она берёт деньги, бормочет в ответ.
поезд набирает скорость, в окне, за лесопосадками разгорается солнце, – такой невечерний, осенний свет.

мы разворачиваем курицу, открываем вторую поллитру и тут понимаем, что гдов позади, смерти нет.