Даже не знаю

за то что я думал что ты никогда никогда не вернешься
и вырезал финским ножом из тебя две людские фигурки.
прозрачной горячей слезой проступила на теле царевна
оплакать собаку и волка и чёрные сладкие их папиросы.

ахейские мýжи уже снаряжают меня на войну и
уже накрывают попоной колючей выводят из цирка
к невидимой сыти уводят выводят и плачут.

за то что мне так не хватило чернил и бумаги собачьей
за то что твою сигаретную снедь я с трудом разбираю
скворцую синицею спичка моя пасифая другая сгорая
ребром деревянным я стаей скворечною серною хищной.

я делаюсь
чёрным
и русским
и белым
Адамом
Кадмоном
Адамом
омоном
ментом
и Приамом
прозрачным
и белым
углём
погибающей
медленной
заживо
Трои.

я думал что ты никогда никогда никогда не вернешься.
уже обрядили уже по плечу и выводят и плачут рыдая
я буду прозрачная малая белая жертва собачья и сучья
надежда скворечная краткая бога щенков и героев.

но титры горящие заживо стонущей тающей стаей ахейской
трещат и кричат выбегая из русского зимнего круглого цирка
за то что я думал что ты никогда никогда никуда не вернешься
я чёрным воронежем сделаюсь белой на белом чердынью.

я буду огонь
адама
синица
Приама
и мамина
мама
и моя дочь
и её
мама.

буду их
букварная
нечистая
рама.

их нетварная
бестелесная
короткая

телеграмма.