Словения - IV

Ну и байка

Мальтийский поэт Антуан Кассар рассказывает, что папа его был pastry chef и работал на британский парламент. До 1982 года работал, поскольку в 1982 году произошла война за Фолкленды. Папино чувствительное средиземноморское сердце этого не выдержало: официальная формулировка заявления по собственному неизвестна, но семье он объяснил, что "фашистов этих кормить больше не желает".

Тут характерно что? Вот же человек имел прекрасную возможность проклятых фашистов отравить. Однако, не отравил. Живет теперь на Мальте, но работает не по профессии, а владеет магазином. АК говорит, что, вот, выйдет папа на пенсию, - может и ресторан откроет.

А пока нет, не открывает, травма у него.

Утром, значит, в газете

дикторы национальных
телеканалов.
политологи и менты,
в переходе
на Комсомольскую кольцевую,
проверяющие
документы у двух
девок, – с Харькова мы,
с Харькова, честно,
только с поезда,
вот честное слово.

главный редактор газеты
«Честное слово».
сука шеф-редактора Службы
Новостей По-Русски.
ленивая ангорская кошка
барышни-редактора РИА
«События», их собственные

мгновенные, внимательные,
никогда не мигающие менты,
кладущие лицом на асфальт
курьера из РИА – за компанию
с однокурсницей, которую он
с пятого класса до самой до, –
и на демонстрацию вон пошёл,
а она ему только: да ты чего?
ты совсем что ли? ты себя
в зеркале видел?

депутаты нижней
палаты и наоборот,
члены Совета
Федерации Федерального
Собрания Российской,
и главный
редактор журнала
«Apolitan», и его
ручная шиншилла

(которая вот так вечно
повернётся – и сядет
толстым пушистым задом
к заинтересованным лицам
и сидит себе,
отвернувшись,
дура).

чуть за двадцать,
за сорок пять, –
прозаики, политики,
критикессы,
журналисты, блогеры,
домохозяйки.

и хищные, немигающие
менты в переходе.
и дрожащие девки
с Харькова
и подземный огонь,
длящийся бесконечно.
и трёхголовая
чёрная сука, –

это, брат, Москва,
это столица.
посмотри, какие тут
в банках тёлки,
какие ходят
по улицам деньги, –
можно стать
кем угодно –
и никто тебя
никогда
не поймает.

–––––––––––––––––––––––––
–––––––––––––––––––––––––
–––––––––––––––––––––––––
–––––––––––––––––––––––––

ах, Москва! тут и площадь
красна посреди ничего

где блохастый поджарый
вожак
хорошо подготовленной
стаи

смотрит вечный
огонь
и облизывается
на него

языком
окровавленным,
ссученным, русским
шалтаем-

болтаем.