Из Африки

белая белая          дом
у самого синего моря
хмурые мужчины    в кофейнях
по краям   площадей
не проснувшихся   угловатых.
это начало прекрасной нет
это конец        прекрасной
la belle     белая белая
у самого тёмно-синего
утром        дождь.

полупустые миски на кухне
лихорадочно заполняются
каким-то американским арабским
английским ямайским детским
ямсом     полузубной болью
Рождеством  в Квинсе
(половина половины всего
остаётся в Мáлаге насовсем).

скажем за пару месяцев
до войны с Ираном 
она сидит после бессонной
ночи в клубе    закрывая руками
или нет       положив
на ладони.        наполовину
спящая        наполовину живая.

в распахнутом le matin
мельтешат    и двигаются
картинки    ещё
дремлет le monde
по ту сторону океана
la liberation пятьдесят
с небольшим         тому
выглядела, вероятно    иначе.
c'est radio tangere international
кто ерошит ей волосы
говорит    чего новости, иди уже спать.

а она глядит на него    открытым лицом
отвечает ему я твоя           белоснежка  la belle
плоскогрудая с мальчишеской стрижкой
за руку с Тедди    с плюшевым мишкой.
я твоя птичка, бемби      алкоголичка, бианка

половинная нота      пулемётчица, ты мой Пол
я твоя как высоко Луна             твоя Анка
сонная четверть Джейн, личинка, гудерианка
суфражистка      нимфоманка      американка
навсегда твоя инфлуэнца      твоя испанка
твой дом у самого синего
твоя blanca.

Makes nothing happen

God comes to us without any purpose of departing from us again; for the spirit of life that God breathed into man, that departs from man in death; but when God had assumed the nature of man, the Godhead never parted from that nature; no, not in death; when Christ lay dead in the grave, the Godhead remained united to that body and that soul, which were disunited in themselves; God was so united to man, as that he was with man, when man was not man, in the state of death.

* * *

How barren a thing is Arithmetique (and yet Arithmetique will tell you, how many single graines of sand, will fill this hollow Vault to the Firmament). How empty a thing is Rhetorique (and yet Rhetorique will make absent and remote things present to your understanding). How weak a thing is poetry (and yet Poetry is a counterfait Creation, and makes things that are not, as though they were) How infirme, how impotent are all assistances, if they be put to expresse this Eternity.

John Donne, Sermons.

More

кого позвать когда трубят
трубят орут зовут
горнисты дети трубачи
их галстуки везде.

они трубят подъём подъём.
но как же лень вставать
зубные щётки надевать
простые галстуки вязать
жену и маму звать.

кого позвать когда трубят
вставать на солнце дня
смотреть восход огня огня
смотреть возню живых щенят
и речь слепых котят.

гляди: пекутся пироги
с ребятами зверей.
стоят уставшие враги
у самых у дверей.
кого позвать когда трубят
когда они трубят

когда они трубят вставать
жену и маму звать
и взрослый галстук повязать
и петь, и танцевать, –
вставай они тебя зовут
идти путём зерна.
они орут весна весна
трубят и листья жгут.

кричат молиться и не спать
пустое сердце надевать.
смотреть в окно восход огня
потом исход живого дня.
медведя на ночь брать в кровать
с ним говорить и обнимать
его позвать когда они, –

но некого позвать.