Oct. 18th, 2001
Спасибо
В ыную пору протопопица, бедная, брела, брела, да и повалилась, и встать не сможет. А иной томной же тут же взвалился: оба карамкаются, а встать не смогут. Опосле на меня, бедная, пеняет: "Долго ль-де, протопоп, сего мучения будет?" И я ей сказал: "Марковна, до самыя до смерти". Она же против тово: "Добро, Петрович, и мы еще побредем впред".
Это, в общем, самая жизнеутверждающая сцена во всей мировой литературе. Я правда так думаю.
Ист.