Ещё за отчётный период

[sanin]

кроме того когда болит голова вспоминаешь больничное детство и как медсестра
учила зажмуриться и повторять кошка собака кошка собака кошка в момент укола
удивительно что уколов не помню       а кошка с собакой
до сих пор перед глазами стоят как живые       и смотрят с сочувствием на меня
особенно когда болит голова да особенно в эти моменты



всякая безвоздушная
невесомая тварь
страдает и мучается доселе
наугад разевает словать
по слогам читает букварь
тоскует о том
как могло быть на самом деле

говорит ослабь говорит пусти
говорит оставь говорит не сжимай в горсти

что казалось домом то оказалось
щелястым дырявым местом
шумным вроде аэродрома
и пустым вроде скворешника
но это всё равно усталым ногам
и губам читающим по слогам
всё одно и телу этому всё равно
бессонному невесомому

говорит смотри говорит гляди
возьми говорит за руку говорит отведи
я говорит не смогу сам не дойду
не найду говорит доставай дуду
и веди

что-то заболеваю чувствую что горю
говорю словарю говорю букварю
что-то я говорю устал
то ли не встал ещё то ли уже упал
плохо ел наверное мало спал

вот почему не хватило сил


*       *        *

когда болит голова не думаешь о своём       не гадаешь
а больше о ерунде неприметной как вермишель       на советском прилавке
давно ли пытаешься вспомнить мы переводили за деньги
вот ведь совсем недавно а навык утрачен       и кажется безвозвратно
мы теперь переводим бесплатно а платят нам за нехитрую пропаганду
совершенно другой вермишели приметно лежащей на всех прилавках российской
федерации которой вовсе не было раньше на свете       когда мы переводили
за деньги       совсем недавно

а вот ещё отправляли меня в пионерский лагерь госснаба которого больше не будет
то есть обоих не будет ни пионерского ни госснаба и как мы там целовались с девочкой Аней
этого тоже не будет путёвку              доставал туда дядя гера мамин брат его тоже
больше не будет как и того кафе которое он построил в гудауте где я отдыхал с родителями
мне было       пять лет кажется а кафе разбомили или просто       взорвали
воевать на курортах глупо       поэтому наверное всё будет как было
и кафе              построят другое другие частная инициатива

кроме того когда болит голова вспоминаешь больничное детство и как медсестра
учила зажмуриться и повторять кошка собака кошка собака кошка в момент укола
удивительно что уколов не помню       а кошка с собакой
до сих пор перед глазами стоят как живые       и смотрят с сочувствием на меня
особенно когда болит голова да особенно в эти моменты

гадаешь на ерунду и бормочешь себе под нос попсовую песенку в которой говорится буквально
такими словами что мир      следует переопределить в новых терминах и станет всё заебись
просто нужно начать сначала      но очень уж болит голова и о своём невозможно думать
разве гадать на потрёпанной книге       школьных перемен невыносимых уроков
на удачные переводы на денежную работу       на российскую федерацию или на вкус
аниных губ перебирая сухие стебли            всё равно ерунда выпадает валится всё из рук

когда болит голова о деньгах не думаешь думаешь о любимых и нелюбимых
то на кошку посмотришь то на собаку и становится легче
от какой-нибудь ерунды неприметной       а то когда голова болит
невозможно мне кажется       думать и обычно-то получается плохо
а гадать глупо и тоже в общем            не научился
и всё валится как-то из рук на землю в эти моменты       и земля из-под ног уходит
вермишель рассыпается по полу в неуютной кухне а я посреди стою с пустыми руками и
кажется на меня все смотрят и           без сочуствия а как-то укоризненно что ли
извините говорю в пустоту       голова болит с вами тоже наверное такое бывает
не смотри шепчу на меня пожалуйста кошка        и ты не смотри собака

и Ты       Ты пожалуйста        закрой что ли глаза ненадолго.

*       *        *

1

что у нас тут: простуженная тетрадка
(видишь, я почти повторяюсь),
настольная лампа ветер грузовики
утреннее возвращение спуск
дорога в полусгнившую столицу
полвека назад оставленную
англичанами горький чай
в пять часов дороги
как после войны и вот-вот
кажется эшелоны
беженцы

что у нас тут: верхняя точка
нижнего мира некрепкие сигареты
с отчётливым привкусом горелой бумаги
простуженная и адреса
в нидерландах телефоны в Москве IDD
через спутник на моей памяти даже
отсюда так никогда не звонили местный
джин маслянистый и сладковатый
к восьми вечера
улицы вымирают

что у нас тут: в чёрных неосвещённых
дворах дождевая хлещет из водосточных
женщины кричат гортанью по-птичьи
дети не улыбаются и взрослые не смеются
маргарин как в послевоенном Берлине
(если верить ранним романам Бёлля)
электричество отключают рано
девушки не кокетничают
даже официантки
опускают глаза

2

знаешь когда я заплакал
над статьёй в прошлогоднем
Newsweek'е который читал
чтобы скоротать время
в ожидании такси
сидя в вестибюле
дешёвой гостиницы
её владелица
пожилая китаянка
Мэй Шан
привстала
из-за стойки Reception
посмотрела на меня
поверх очков
и спросила:
Are you okay
young man?

я улыбнулся
и сказал да
спасибо
в полном порядке
спасибо
отложил Newsweek
снял очки
итальянка
сидевшая напротив
отвела глаза
grazie подумал я
signorina
я бы всё равно
ничего не мог объяснить
вы бы не поняли

хотя наверное
и у вас бывает такая
dolore constanta
в области cuore

это я сейчас
говорю извините обеим
хотя ни та ни другая
этого не прочтут извините
мальчики не плачут
за некрасивую сцену

3

это вот московский settembre
гарь непригодный
воздух и золотое
дамское не то индейское лето
а aprile как нам известно
из одного поэта -
наиболее неприятный месяц
но до него
ещё целая зима впереди

эти лавки забитые VCD
до потолка
девочка лет восьми
у которой открытки
и даже не скажешь
что это ей на мороженое
здесь его не бывает
и мальчик ещё
продавец в единственном
CD-store
заранее обречённом
(нужно быть идиотом
чтобы покупать
лицензионные диски
в этом городе)
запомнилось что-то
неважное совершенно

это всегда со мной
так бывает scusi
видимо дело в том
что у нас тут какое-то
глупое cuore
(и совершенно
пустая testa)
отсыревшая
простуженная тетрадка
джин маслянистый
и сладковатый
чёрный гортанный крик
линия фронта
предпоследний город
в последнем мире

дети не улыбаются
взрослые не смеются